Юля Башинова (juu_lka) wrote,
Юля Башинова
juu_lka

Итоги заседания 21 января 2010 года по делу Севы Остапова



Сегодня я пришла домой, стала рассказывать маме, что было на суде, и заплакала. Сломалось внутри от того, что рассказывали свидетели - а по сути, потерпевшие по Сокольническому делу. Я не была на заседании сначала, успела только после перерыва - все-таки работа и экзамены. Услышала нескольких свидетелей. Увидела судью, которая теперь точно знает, что произошло на самом деле. Она слышала ребят, она видела их шрамы, их глаза. Она им поверила. Повлияет ли это на ее решение - не знаю.

Пожалуйста, приходите на суд, перепощивайте - об этом деле должно узнать как можно больше людей. Об этом деле не должны забывать мы сами. Теперь эта борьба не только за Севу - отобьем его, нужно будет вплотную взяться за ментов. Они должны сесть. Надолго, очень надолго. Я даже считаю, что навсегда, чтобы было время подумать о душе, если им ее вообще выдавали.

 

Допрашивается свидетель Олег Доброжанский: «С Остаповым познакомился за несколько месяцев до произошедшего. 4 апреля 2008 года около семи вечера я приехал к метро «Сокольники», чтобы прогуляться, посмотреть железки в магазине велосипедном. Увидел знакомых ребят, подошел поздороваться. Тут заметил, что Остапова тащат люди в форме, а присутствующие просят их предъявить документы и объяснить, куда Остапова ведут. Люди в форме не отвечали, я стал держать Севу за лямки рюкзака. Остапов держал руки поднятыми. Один из сотрудников вызвал подкрепление. Потащили меня, Карязина – его пытали электрошоком, меня тащили за волосы. Я умудрился выбраться из машины, увидел, что Остапова ведут в неизвестном направлении. Карязина грубо запихнули в машину, она уехала. Около ОВД, куда я пошел за Остаповым, я увидел людей в бронежилетах. Они били меня какое-то время, потом затащили за волосы и одежду в калитку. После этого меня затащили в комнату рядом с камерой, потом подняли на второй этаж, а после снова спустили вниз, где я увидел избитого Колесникова – я даже не узнал его лицо в крови. Нас ставили к стенке – чтобы мы не видели лиц милиционеров – и били кулаками, дубинками, ремнем. Не знаю, за что били. Пытались унизить всячески. Остапова я увидел, когда нас в больницу повезли, чтобы снять побои, как будто мы об стенку бились. Меня освидетельствовали, но отказались ставить сотрясение мозга. Дали справку, что сломан нос, без смещения. Кто-то из медперсонала сразу предложил милиционерам написать, что мы пьяные. Я настоял на экспертизе, она показала, что мы все абсолютно трезвы.

Прокурор задает свой любимый вопрос: «Вы привлекались к административной ответственности?»

Доброжанский: «Да».

Прокурор (не скрывая охотничьего азарта): «По какой статье?»

Доброжанский: «Не помню статью… ну в общем за переход улицы в неположенном месте».

Прокурор не может скрыть разочарования, зал откровенно и громко смеется.

Прокурор (глядя с ненавистью в зал): «Вам замечание! За смех в зале!»

Судья: «Уважаемый прокурор, здесь замечания выносит суд. Пока я нарушений не усматриваю».

Адвокат Черноусов: «Вы видели баллон и удар?»

Доброжанский: «Нет, не видел».

 

Допрашивается свидетель Кирилл Карязин: «С Остаповым я знаком года три. Отношения у нас дружеские. Я был около метро «Сокольники» около 6 часов, увидел друзей, разговорился, увидел Остапова. Потом увидел, что к Остапову пристают сотрудники милиции, я подошел. Начало не застал, когда приблизился, увидел, что ребята просят у них документы. Видимо, из-за бутылки пива. Я присоединился к требованиям предъявить документы. Его потащили, мы с ребятами стали его удерживать. Милиционеры грубо матерились, мы вообще не были уверены, что это милиционеры. Я видел Севу все время. Потом начались электрошоки, дубинки. Я бросился к Ване, чтобы закрыть его от ударов – его били дубинками и ногами. Я упал, на меня надели наручники, несколько раз ударили в солнечное сплетение. Наручники надели так, что очень давило на руки, они опухли и я перестал их чувствовать. И с меня их не снимали несколько часов. шрам на руках остался до сих пор. Били просто так. Ваню били. Потом избивали, чтобы не отдавать Севу. Набросились и стали избивать всех. Я закрыл Ваню, когда он был на земле, потому что очень много ударов было для него. В машине нам сказали, что будут убивать. Я все время был в наручниках, рук уже не чувствовал, их сняли только перед освидетельствованием. Меня били в отделении, потом оттащили в зал, где были люди в штатском. Я решил, что они занимают более высокие посты и понимают, что может быть за такие действия. Думал, избиение прекратится. Но они стали вытряхивать мои вещи, нашли книгу правозащитника Орлова и книгу Шопенгауэра. Шутили по-дурацки, про Шопенгауэра сказали… называли… в общем антисемитские вещи говорили. Они меня избили и вытащили в коридор. Били по голове книжками, били по голове, когда я не мог встать со стула. В наручниках я не мог закрыть голову руками. Сначала я просил адвоката, но потом понял, что люди неадекватны и перестал просить о чем-либо. Меня поставили к стенке, избивали около стенки. Когда я упал на пол, били на полу. Потом принесли электрошокер. Били им Ваню, потом меня, потом снова Ваню, меня, Ваню, меня… Били им в голову, шею, позвоночник. От него оставались ожоги. Ударили несколько раз в пах. У меня случился сердечный приступ, мне было очень плохо. Ваня, который давно меня знает, пытался мне помочь: он периодически выходил и говорил, что у меня сердце, его за это били, а он снова и снова выходил и говорил им. Потом они, как будто поверили, что мне, правда, плохо и посадили меня на стул. Потом дубинкой сбили со стула и избивали на полу. Я слышал крик и ребят из соседних комнат, их избивали под песню «Мама – анархия». У меня было ощущение, что я живым не выйду. Через некоторое время я перестал реагировать на удары электрошокера. Меня тащили волоком, ребята просили милиционеров, чтобы им дали меня нести. Меня отдали ребятам, они несли меня до машины, но в машине мне не разрешили сесть куда-то – бросили на пол. Отвезли в больницу, оттуда меня мама забрала, я ей позвонил».

Прокурор: «Вы привлекались к уголовной ответственности?»

Карязин: «Нет».

Прокурор: «Вы уверены?»

Карязин: «Да».

 

Допрашивается свидетель Наталья Гарус: «Остапова знаю пару лет, иногда общаемся. Я приехала в Сокольники, увидела Севу, других знакомых. Он сходил за пивом, к нему подошли сотрудники милиции, пытались утащить его в отделение. Мы их просили показать удостоверения, они отказались, матерились. Ребята стали держать Севу, чтобы его не утащили. Подъехало подкрепление, стали их растягивать. Мне стало страшно, я достала фотоаппарат и стала снимать все на видео. Потмо позвонила Маркелову, стала ему все рассказывать.

Судья: «Кто такой Маркелов?»

Гарус: «Станислав Маркелов… Его убили год назад…»

Судья: «А. Адвокат!»

Гарус: «Ване наступили на грудь, он кричал страшно. Кирилл упал на него. Севу увели, мы пошли в отделению. Там снова били, задержали еще нескольких человек. Мы ушли, вернулись через три часа, но их не выпустили. Когда мы были еще у метро, мы сомневались, что это были сотрудники – ведь любой может купить форму и ходить собирать подать. И там еще был человек в штатском, он командовал, и его все милиционеры слушались».

Судья: «Вы принадлежите к неформальным молодежным группипровкам?»

Гарус: «Нет».

Прокурор: «А вы где проживаете?»

Гарус: «В Подмосковье».

Прокурор: «А не далековато ли вам было ехать в Сокольники?»

Гарус: «Сюда тоже далеко было ехать».

Судья: «Прокурор! Я снимаю вопрос! Сколько можно?»

 

Следующее заседание состоится в понедельник, 25 января в 15-00, затем во вторник, 26 января в 10-30.





UPD: Адвокат заболел, заседаний в понедельник и вторник не будет! Точная информация о возобновлении слушаний будет во вторник вечером!
Tags: Сева Остапов
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments